Путь воина света

 

    

 По-прежнему много всякого гуляет в закромах головы. Но как-то более размеренно и спокойно. Как будто бы шальные мысли накололи соответствующими лекарствами и поместили в комнату с белыми и мягкими стенами. На самом деле теперь им не безумно и одиноко.  И очень многое и впредь выходит на просторы мира. Только не в электронной форме. Не написанной черным по белому.  До какого-то момента еще сохранялось желание набросать кое-что. Оно даже писалось. Но через некоторое время в голове звучал резкий щелчок. Как удар плетью. Зачем? И образы ускользали. Я их отпускала просто так. Такими, какие они есть. Неоформленными. Яркими картинками.  Неотточенными. Как кусок полена. Ощутимыми снами. Размышлениями. Обидами. Радостями.  Злостью. Умиротворенностью. Многим. Просто не здесь.

Не единожды пропадала. Не единожды появлялась вновь. Не единожды менялось содержимое. И мне даже сложно сказать, сколько по данному адресу будет гулять лишь только ветер, гоняя по углам прошлое. Почему-то думается, что много. Всегда – все-таки слишком сильное и категоричное слово. А, быть может, я ошибаюсь и появлюсь через месяц-два.

Вы можете оставить меня. Вы можете ждать. Вы вольны поступать так, как Вам вздумается.  Но на этой записи не заканчиваюсь я сама. Часть из Вас знает, где и как меня найти. Если кто-нибудь не знает и хочет узнать – только спросите…

Удачи Вам, блуждающие в сети.  

Поздний вечер дышит прямо в лицо. По-осеннему промозгло и зябко. Звуки шагов отскакивают от мокрого и устланного яркими лиственными кляксами асфальта, ударяются о темные стволы старых деревьев и возносятся к небу. Темному и беспощадному. И почему-то вокруг так пусто и одиноко. А вместо окружающего перешептывания и мелодии ветра – дерзкий голос в голове. 

Длинная дорога бросается под ноги. Стелется четко выкрашенной зеброй. Изображает из себя красную ковровую дорожку. Такую же смелую, как осеннее алое пальто. Такую же избитую, как высокие черные сапоги. Такую же уважаемую, как кожаные перчатки. Такую же уставшую ото всего, как грустные серые глаза.


Чуждый взгляд конвоирует вечерний худой силуэт. Невзирая на окружающую темень и скупость оранжевых фонарей. Вслед за красным пальто, утопающими в осеннем холодке каблуками, легкомысленно растрепанными волосами и отсутствием макияжа. Пухлые пальчики нетерпеливо постукивают по рулю дорогой иномарки. Глаза горят нездоровым огнем. 

Идеально отполированное стекло послушно опускается вниз. Хозяин наклоняется чуть вперед. Ее боковое зрение фиксирует движение губ и сытую несползающую с лица улыбку. Но его голос не властен над вечерним силуэтом. В ее голове звучит совсем другой мотив. Дерзкий и искренний. 

Алый силуэт проходит мимо дешевой дороговизны и утопает в ярких красках осени…

Никогда не задумываешься о том, что однажды настанет тот день…
«Женщина, а Вы идете болеть за…» какую-то там команду. Казалось бы, самая что ни на есть обычная фраза. Устами задорной девочки-подростка с ярким флагом в руках. И ты искренне расплываешься в улыбке. Подглуповатой правда. Улыбка та адресована не задорной девочке, не яркому флагу, а будто бы самой себе. Женщина. Вот то слово, что заставляет глупо улыбаться. 
В груди щемит то же чувство, как некогда на даче… когда люди младше меня начали обращаться на «Вы». Год или полтора назад уже была брошена записка в данное пространство с размышлениями по этому поводу. А теперь… Женщина. 
А время-то идет…
 

 Большие здания хранят в себе много секретов. Порой этими секретами становятся люди, находящиеся в массивных коробках. Где-то. Раз упустив человека из "поля зрения", его уже можно не найти. Днями искать впустую. Знать, что он где-то рядом. Равно как истина в "Секретных материалах". И он на самом деле где-то рядом. В одной из бетонных тюрем. Но в какой?
Его видели все, кроме тебя. Или ты тоже встречал его, но вовсе не в тот момент, когда он был нужен. А когда понадобился - его нет. Точнее есть. Но будто бы нет.
Большие здания превращаются в черные ненасытные дыры, поглощающие сотни людей...

Ворох бумажек вокруг. Как официальных, так и не очень. И одно слово им – работа. Но почему-то настроение совсем не то. В голове крутится один и тот же вопрос, который занимает черепную коробку уже не один час: «Идти или не идти?». Сродни «быть или не быть - таков вопрос…» Шекспира. Легкомысленно кручусь на офисном кресле и посматриваю на зиму в окно. Зима не совсем зимняя. Скорее просто календарная. 
Меня спрашивают, отчего я такая странная. В ответ витиевато изъясняюсь или даже растекаюсь мыслью по древу, напускаю тумана с лихвой и продолжаю думать. Точнее, даже не думать, а катать в голове «идти или не идти?». Как леденец во рту. Или словно у ромашки лепестки отрываю. У ромашки с бесконечным количеством лепестков, надо сказать.
Меня смущает количество разносторонних людей. И то, что я по привычке могу легко и непринужденно затеряться. Затеряться… затеряться… затеряться… слово сильно бьет по нутру и отговаривает идти. У меня есть желание, нехилый интерес и банальное женское любопытство. И, кстати говоря, не только это. Есть еще нечто внутри, что гонит сильнее всего вышесказанного. Но колется… затеряюсь. Как в школе серая, тихая мышка за последней партой.
Время… время… время… Сыпется песком за стеклом. Скребется по столу, бумагам. Нет, не пойду. И точка. Но жирное пятно повисает в воздухе, начинает подтекать и превращается в запятую. Или пойду?
Рабочая атмосфера вокруг не способствует принятию решения. Который час? Что я здесь делаю? Словно кто-то собрался вместо меня, попрощался с коллегами и вытолкнул из помещения. Коридоры наполняет ненавязчивый стук каблуков. Плоская поверхность сменяется лестницей. «Идти или не идти?» Нет, не пойду. Теперь уже точно точка. 
В лицо дыхнуло не зимней сыростью. Одна реальность сменилась другой. Так быстро и привычно, что сознание не зафиксировало перехода. Вот одна плоскость, а вот уже другая. Несколько ступенек… асфальт. Вдох. Выдох. Нет, все-таки ошибка. Ведь не просто же так сложно принять решение. Либо «да», либо «нет». И один из этих ответов является заведомо ложным. Сколько ложных троп уже было за все эти годы?
Мимолетное скольжение руки… телефон… телефонная книжка… одна лишь кнопка и короткое ожидание ответа…
Я иду?
 

Каменная прохлада холла. Заразительный зевок охранника, убивший попытку приветствия.  Меня же пожирает стеклянная колба. Притухают все ватные звуки утра, тускнеет все вокруг. Рядом лишь пустота, табло, памятка да кнопочки. Раз... два.. три... пальцы ловко нажимают на выпуклые квадраты. "Ждите... 5... 4... 3... 2... 1..." Вслед за просьбой машины не происходит ничего. Она гаснет вопреки всем ожиданиям. И снова ввод кодовых цифр, и снова молчание. Попытка вызвать диспетчера - тишина. Техника умерла, едва сумев меня пожрать. Я осталась одна, как эмбрион в пробирке. Как же все-таки хорошо, что клаустрофобия - это не про меня.
Минута... две... стеклянная клетка и я. Техника тоже может не высыпаться. Когда меня вызволили из своеобразной тюрьмы, в голове пронеслось только следующее: "Ну а теперь мне осталось только застрять в лифте для бодрого начала дня..." Кабина с безмолвным свистом уносит меня вверх и останавливается лишь на отметке "9". Уф...
... с утра на работе живут только телефоны. Они отчаянно звонят в надежде, что кто-нибудь их услышит. А в ответ - сонная тишина пустых коридоров, затянутых несвоевременными сумерками. Адресатам вызовов не суждено на них ответить. По крайней мере, пока не суждено. Ведь рабочий день еще и не думал начинаться...
 

Это конец одного начала и начало другого начала. Понятно, что ничего не понятно. И обидно только одно – нельзя нажать на «pause» и передохнуть. Затянув себя в корсет, уже сложно из него выбраться. Даже дышать через раз привыкаешь. Но это так. Образно. Планы не всегда сбываются. Отпуск будет совсем не такой, как должен был быть. Но он ведь будет… и это плюс в любом случае. Я шагаю дальше. Главное, что с некоторых пор мне шагать стало куда легче, приятней и светлей. Несмотря ни на что.

De facto я больше не студентка Академии бюджета и казначейства МФ РФ. Выпускница. De jure - студентка до сентября. Но… госы позади… защита позади… красный диплом на руках… и даже выпускной уже пьяно отгремел.

Не писать мне больше в тетрадях корявым почерком…
Не рисовать в чужих конспектах…
Не читать книжки на лекциях…
Не нервничать из-за учебной ерунды и не худеть до 40-ого, детского размера…
Не лезть нагло без очереди в библиотеку с обходным, жуя на ходу нектарин...
Не спорить рьяно с комиссией...
Не умиляться с вновь прибывших, зеленых студентов...
И еще много-много всякого…
Все это теперь с приставкой "не". 

Оглянувшись назад, я понимаю, что во мне не так много грусти, как в других. Мне жалко расставаться с теми людьми, что мне по душе. Но ведь здесь все в наших руках. Быть на связи или нет. А в остальном… будь Академия такой, как она была на 1-2 курсе, то образовалось бы место для печали внутри меня. А так… о руинах не плачут. Главное, чтобы те последние и дорогие крупицы не превратились в такую же доисторическую пыль.
 

Стеклянные двери разделяют мир надвое. За моей спиной солнечные лучи и пышная зелень, а за стеклом - мертвенная прохлада. Буйство красных красок, что сочатся из лепестков десяток гвоздик. Фотография женщины. Черная ленточка. И какие-то слова рядом. Вот так всегда. Утро в больнице, пропитанное смертью, - вполне привычная вещь. А атмосфера не располагает к лишним вопросам и удивлению. Место такое, чтобы страдать. И умирать. Смерть здесь - в порядке вещей. Пусть и не желанный порядок. Но вполне привычный. И персонал... такой же. Смерть - это норма для них. Эти не удивительно, это не больно. Это просто смерть. Это просто приказ об увольнении в связи со смертью работника. Или просто ухудшение показателей учреждения, если умер пациент.
Профессия и место работы откладывают глубокий отпечаток в душе людей.
Кидаю последний взгляд на лицо женщины и отмечаю про себя, что на днях через программу придется проводить очередной приказ об увольнении в связи со смертью.

То ли я начинаю нервничать за несколько дней до госов и синусоидное эмоциональное настроение "я гений - я дурак" начинает доканывать, то ли весь сыр-бор из-за завтрашнего собеседования, хотя никогда особо не нервничала перед такими мероприятиями. То ли организм просто устал терпеть издевательства над собой и хочет отдыха. Не знаю. Но все же как-то нервно мне... надеюсь, что это просто вечернее настроение и оно уйдет. 
UPD: да и... я завидую тем, кто сдает гос завтра. Они быстрее отмучаются. По-другому даже и сказать не могу. Похоже, это свидетельствует о том, что мне уже все равно, как я сдам...

В мире полно более важных вещей, а я о такой мелочи думаю...

Есть у меня такая дурацкая черточка - концентрация на каком-то направлении. На данный момент наблюдается полная концентрация... надеюсь, какой-нибудь толк от этого будет. Точнее "какой-нибудь" точно будет. Хотелось бы, что бы со знаком "+". Посему не в состоянии отвечать на посты после их просмотра, подерживать разговор в комментариях... и вообще не в состоянии. Тем более не в состоянии внятно писать. И вообще писать. Кстати, внятность речи тоже нарушается... по-моему. Но это пройдет ведь. Недели через две... две с половиной...

Давно хотела повесить эту вещь здесь. Просто чтобы было. Из юморных "документов" нашей больницы. Как правило, женской половине смешно до слез, а мужской грустно.

( Вжиться в шкуру беременной и прочитать упражнения? )

У меня в последнее время что-то с интуицией происходит. Сама себя уже начинаю бояться... 

…бросаю удивленный взгляд на узкую и прямую тропку перед собой. Она настолько узка, что по ней еле-еле смогут пройти два человека. Так вот то самое место, о котором мне некогда рассказывали. Дорожка, зажатая хрупкими конструкциями, которые в свою очередь ловко оплел вьюн. Сейчас он не цветет, да и листьев маловато. Еще не пришло его время. Так что передо мной только сероватый туннель. 
Долго стою перед своеобразным входом и не решаюсь войти. А стоит ли это делать? Продолжаю стоять, будто бы мысленно ищу чью-то поддержку. Если я шагну вперед, то пути назад уже не будет. Да и с тропы не свернешь. Только вперед.
Делаю первый шаг, за ним второй и третий. Тропа меня поглощает, чуть ли не зажимая с двух сторон. Я спокойна. Мое сердце ровно стучит, отчитывая время. Но вод близка середина пути и… случилось то, о чем меня предупреждали. Зыбкая возможность превратилась в реальность.
Навстречу мне плавно движется женщина в красном платье на восточный манер. Отсутствующее выражение лица. Забранные на затылке волосы. Темные и блестящие на солнце. В руках пожелтевший свиток. И ей нет никакого дела до меня. Вроде бы не призрак, но в то же время отнюдь не живая.
Сердце забилось в истерике, стоило только нам поравняться. Не знаю, как удалось разойтись на такой узкой тропке. Мне совершенно не до этого. Яркая вспышка в голове… и дрожь начинает сотрясать тело. Откровение. Будущее. Несчастное будущее детей. За что…
Стараюсь идти ровно и так же уверенно. Сейчас нельзя оглядываться… нужно дойти до конца тропы и выйти за ее пределы. Иначе женщина в красном мне этого не простит…
 

Что ты шепчешь мне?..
Почему так тихо... неуверенно... неразборчиво...
Почему так долго заставляешь себя ждать, словно юная рассеянная девушка, в очередной раз опаздывающая на свидание...
Где ты растеряла свою страсть, неистовость и дикость... 
Почему не обрушишь на этот город всю гамму эмоций настоящей стихии... 
Неужели этот город в силах тебя укротить...
Нет... не верю... все так же жду...
Знаю, ты можешь пустить в пляс кроны деревьев. Можешь позволить творить ветру все, что ему заблагорассудиться. Можешь среди дня устроить самую темную и непроглядную ночь. Можешь оглушить этот шумный город во сто крат большим шумом. Можешь затмить весь искусственный свет этого мира. Можешь ослепить всех и все своей неповторимой красотой. Можешь смыть всю непотребность потоками небесной воды. Тебе все под силу. Только тне спешишь в этом году...
Все так же жду...

Старое пианино. Открываешь крышку... а внутри уже давно поселилась пыль. Кое-где лежит весьма внушительным слоем. Хозяйку это приводит в кратковременный ужас. Остальную часть заполняют лирические воспоминания. Клавиши... как домино. Как черно-белая доска для шахмат. Череда темных и светлых прямоугольников. Дотронься - звук. Иногда слегка расстроенный. Но лишь самую малость.
Я смотрю на свои пальцы. Пальцы, забывшие ритм. Пальцы, забывшие асинхронность. Пальцы, забывшие клавиши. Пальцы, забывшие музыку. Они не способны больше сподвигнуть инструмент на путешествия в мир мелодий. Слишком неуклюжи. Как деревянные и несгибающиеся пальцы марионетки. Чрезмерно грубы для столь тонкой материи. Мне становится немного грустно. Понимаю, что можно забыть. Навсегда. Есть те, кто помнят всегда. А есть и те, кто забывают. Видимо, я из последних. Забыто и растрачено все.
Было время, я играла...
Было время, я пела...
Но и то, и то было слишком давно. Этого уже не вернуть. Почему-то мне сейчас так думается. Поэтому я буду слушать, как играют и поют другие...

Оказывается, этот город никогда не спит. Не смыкает свои глаза ни на минуту. Ранее, вглядываясь в темень, подсвеченную огнями фонарей, мне чудилось, что вот он, сон большого муравейника. Неспешно шагая по Вернадского после полуночи, думала, что вот она, временная смерть цивилизации. Вокруг только пустота улиц, яркие глаза фонарей, хмельной запах цветущих яблонь и больше ничего.
А получается, что…
В полночь, под покровом тьмы, горожане бодро выходят из кинотеатра, окрыленные очередным фильмом. А другие так же бодро заходят в зал в предвкушении чуда кинематографа. Гремят пивными бутылками, пытаются громко обсуждать происходящее на экране, получая за это от более спокойных и внимательных к картине. Суббота же. Всего лишь суббота. Точнее начинается воскресенье. Но кому какое дело до этого? Главное, что выходной. Выходят из зала, вновь возвращаются и изрядно пьяными голосами осведомляются, что они пропустили, получая и за эту выходку.
В начале третьего рестораны, осмелившиеся работать, казалось бы, в столь поздний час, вовсю продолжают принимать посетителей. К четырем гаснут слепящие глаз бусины фонарей, а горожане не устают заглядывать в подобные заведения за очередной порцией чего-нибудь съестного, хорошей компании и разговоров. Пьянящий алкоголь, сигаретный дым, стойкие официанты… смех девушек.
Без пяти минут пять утра. Открыта дорога велосипедистам, загулявшимся парам и друзьям, вечным машинам, направляющимся то ли куда-то, то ли откуда-то. Все смешалось воедино. Нет ни дня, ни ночи. Сутки не разбиты на часы. Есть просто жизнь.
И совсем скоро начнет просыпаться оставшаяся часть города, для которой все-таки важен сон при свете тьмы. И вновь начнется все сначала. Хотя… ведь ничего и не заканчивалось.
Город нон-стоп…

Тревога. Рождается где-то в районе затылка. И начинает противно зудеть, шептать мелкие гадости, показывать нелицеприятные картинки и с удовольствием наблюдать за твоей реакцией. Заползает на спину, уютно устраивается и начинает давить. Все самое неприятное обычно ударяет в спину. Предательски в спину. Так поступает и тревога. От нее хочется спрятаться в укромном углу. В темноте. И твердить: "Я сильная. Справлюсь. Мне просто мерещится. Усталость подводит. Разыгралось воображение. Вот и ищу то, чего, быть может, и нет вовсе..." Только тревога не отступает. Долгая ночь, видать, у нас с ней будет... сама не знаю, почему такая реакция у меня. К чему такое волнение. На пустом месте. Или почти на пустом.
Иллюзия?
Или правда?
Фантазии?
Или интуиция?
Завтра карты будут ясны.... а пока противная тревога...

UPD № 1: натренированное сознание... ровный и спокойный ритм сердца. Все так просто. Нужно просто знать, за какие ниточки дергать, чтобы стать прежней. Как хорошо, что некогда забрала себе это знание.

UPD № 2: все оказалось лишь иллюзией. Тревога рассыпалась в прах. Зато откуда-то появляются вещие сны...